Знакомьтесь: коробка «на всякий случай». В ней лежат шнур от давно потерянного телефона, джинсы из студенчества на тот день, когда вы «обязательно» похудеете, и стопка журналов, которые жалко выбросить. Этот картонный сейф — не просто склад хлама. Это наш личный страховой полис от непредсказуемого будущего. Каждая вещь в нём — это тихая сделка с тревогой: мы запасаем прошлое, чтобы хоть немного почувствовать контроль над тем, что ещё не наступило. Разбираемся, почему наша потребность хранить старьё — это прямой симптом эпохи глобальной неопределённости и как отличить разумную бережливость от парализующего страха перемен.
Марина Степанова, стилист, нейрокоуч и бизнес-тренер
За 18 лет работы в стилистике я обнаружила три основные причины, почему люди хранят старые вещи “на всякий случай”, по крайней мере, в гардеробе.
Во-первых, их действительно жаль выкидывать
За этим может стоять интересный психологический феномен “неприятие потери” (Д. Канеман). Мы гораздо выше ценим то, что у нас уже есть, и острее реагируем на боль от потерь, чем на радость от получения аналогичной выгоды. Для наших предков не потерять имеющиеся ресурсы было критичнее для выживания, нежели найти новые ресурсы. А сегодня по этой причине мы оставляем ненужные подписки после пробного периода, и храним свои вещи, даже если они нам не нужны.
Во-вторых, мы хотим “подстелить соломку”
Мы опираемся на прошлый опыт, чтобы снизить затратную для мозга неопределенность в будущем (К. Фристон). В упрощенном виде звучит это так: “Мы не знаем, что будет завтра, но у меня есть жакет, который уже меня выручал, а значит, мы справимся”. Причем чем нестабильнее внешняя среда, тем важнее стабильность там, где мы можем ее обеспечить. Память о дефиците 90х, рост цен, уход популярных брендов и т.д. — все это только усиливает неосознаваемое желание держаться за свои вещи “на всякий случай”.
В третьих, мы просто прокрастинируем
Это самая частая причина “захламления” в моей практике. Виной всему высокая когнитивная нагрузка и элементарная усталость. Расхламление — это десятки микрорешений. Оставить вещь или убрать? А если убрать, то что с ней сделать? что будет, если эта вещь понадобится? Мы просто избегаем принятия всех эти решений, желая сэкономить силы на что-то более важное.
Эта причина легко решается приглашением специалиста: стилиста или организатора пространства, когда все решения и ответственность за них можно переложить на кого-то другого. Практика показывает, что почти все клиенты расстаются с вещами легко и без тревог, и жалеют только о том, что не сделали этого раньше.
Юлия Медведева, главный методолог Института Психологии
В каждом доме найдётся такой ящик или антресоль, где лежит зарядка от телефона, которого уже три года нет, пакет с пакетами, провод непонятно от чего и джинсы размера «когда-нибудь влезу». Всё это объединяет одно слово: «пригодится».
Психолог Рэнди Фрост, один из ведущих исследователей накопительства, описывал несколько механизмов, которые стоят за желанием хранить.
Один из них — непереносимость потери: выбросить вещь воспринимается не как избавление от ненужного и освобождение пространства, а как утрата части собственной идентичности. Схожий механизм — эмоциональная привязанность. Когда вещь связана с конкретным периодом жизни или человеком («В этом платье я ходила на первое свидание с бывшим мужем»), то выбросить её — значит символически отпустить этот период. Если не можете выбросить, значит, не готовы отпускать, и здесь накопительство пересекается с незавершёнными отношениями или непрожитым горем. Непрожитые эпизоды не позволяют нам жить «здесь и сейчас», силы уходят на пережёвывание прошлого, и мы не имеем возможности адекватно относиться к будущему и строить релевантные планы — поэтому «пустое» место заполняет смутная тревога.
Рядом живёт другой механизм: иллюзорное ощущение контроля и безопасности. Он обостряется в периоды общей нестабильности, экономических или личных кризисов. Для нашей страны это особенно актуально: советское прошлое заложило мощный контекст. Установка «Не выбрасывай, вдруг пригодится» — это стратегия выживания, усвоенная на опыте дефицита и переданная следующим поколениям через устойчивые паттерны поведения. В таких травматических обстоятельствах расставание с вещами даже может вызывает чувство вины. Как будто вы предаёте усилия (свои или ваших близких): «Деньги на покупку этой вещи заработаны потом и кровью, бессонными ночами, отказом от своей жизни». Таким образом, через накопительство психика напрямую управляет тревогой о будущем и страхует человека от неопределённости и вероятных лишений.
Этот механизм срабатывает у людей с низкой толерантностью к неопределённости. Исследования показывают: люди с высоким уровнем тревожности хуже переносят ситуации, исход которых нельзя предсказать, и компенсируют это иллюзорным контролем. Вещи — удобный объект для такого контроля: их можно видеть, трогать, пересчитывать. Ещё у таких людей наблюдается малая опора на себя, свои способности, сильные стороны: вместо установки «даже в кризис я найду выход из сложной ситуации, я смогу заработать, я найду варианты, как обеспечить семью» у человека существует мнение «я маленький и слабый, мир — непредсказуемый и опасный, мне нужна защита и опора», и чем больше таких внешних «опор», тем лучше, даже если это пустые стаканчики из-под йогурта.
Важно разграничить бытовое «храню на всякий случай» и клиническое накопительство — они находятся на одной шкале, но в её разных точках. Большинство людей в целом трудно принимают решения, им проще оставить вещь, чем решиться её выбросить. Само по себе это не патология. Но если вещи буквально занимают пространство жизни — нельзя использовать комнату по назначению, нарастает тревога, страдают отношения с близкими — стоит обратиться к специалисту. Один из эффективных подходов — когнитивно-поведенческая терапия. Мы выясняем нашу деструктивную установку через вопрос: «Что конкретно произойдёт, если этой вещи не окажется?», а потом проверяем её на реальность: «Насколько вероятен этот сценарий? Насколько катастрофичным будут последствия?». И чаще всего человек сам понимает, что реальность оказывается не такой страшной: купить новую зарядку для телефона — не катастрофа. А если речь идёт о крупной финансовой подушке, то оказывается, что можно создать её без склада в квартире — например, открыть вклад в банке. Осознание этого не снимает тревогу мгновенно, но постепенно снижает её интенсивность. Но тут, конечно, важно понимать корень проблемы, чтобы подобрать нужный инструмент.
Гут Валерий Викторович, кандидат психологических наук, основатель Института Адаптивного Интеллекта, ведущий исследователь адаптивного интеллекта в России и СНГ, вице-президент Евразийского общества ольфактологов, руководитель Московского центра психологического образования, сооснователь Фонда бесплатной психологической помощи «Быть Человеком»
«А вдруг пригодится?» — этой фразой часто объясняют нежелание расставаться со старой одеждой, коробками, сломанной техникой и другими вещами, которыми человек давно не пользуется. Иногда за таким поведением стоит не столько практичность, сколько желание чувствовать себя увереннее перед лицом неопределенности.
Исследование людей с расстройством накопительства показывает, что непереносимость неопределенности часто толкает их к накоплению как к способу справиться с тревогой перед будущим. И хотя привычка хранить вещи «на всякий случай» сама по себе не говорит о наличии расстройства, психологический механизм может быть похожим: человек пытается «заземлить» свое волнение через материальные объекты.
Часто эта стратегия формируется под влиянием прошлого опыта: финансовых трудностей, дефицита или семейных установок, передаваемых от родителей, которым приходилось выживать в условиях тотальной нехватки. В таких условиях сохранение вещей начинает восприниматься как способ подготовиться к возможным проблемам и вернуть ощущение контроля над ситуацией.
Важно отличать обычную бережливость от ситуации, когда сама мысль о том, чтобы выбросить старые вещи, вызывает сильное беспокойство, а их количество начинает мешать повседневной жизни. В таком случае можно задать себе вопрос: «Эта вещь действительно имеет практическую ценность или, скорее, помогает почувствовать себя спокойнее?» Если ответом будет второй вариант, значит, вещи стали заменой чувства внутренней безопасности.
Избавляться от вещей в таком случае нужно не через жесткие марафоны по расхламлению, а через работу с тревогой. Важно задавать себе вопрос: «Смогу ли я справиться с будущими трудностями, если у меня не будет этой старой коробки?».
Ответ — да, потому что наша настоящая опора — это не предметы в шкафу, а способность адаптироваться к переменам. И никакая неопределенность не сможет этого отнять.
Кубат Каниметов, дипломированный клинический психолог, нейропсихолог и медицинский логопед, аспирант РНИМУ им. Н.И. Пирогова
Удивительно, но во многих практических решениях и фактических проявлениях человек руководствуется не столько какой-то материальной выгодой или прагматизмом, сколько исключительно психологическими, и во многом личными и субъективными причинами. И вот закрепленная у многих людей привычка хранить старые вещи «на всякий случай» или на случай «обязательно пригодится» не становится исключением. Хотя на первый взгляд данная традиция хранения должна быть прямо связана с практическим использованием этой вещи или предмета по своему прямому назначению. Но главные причина такого нашего поведения заключаются исключительно в психологических аспектах.
К таким аспектам могут относится:
1) Закрепленные в детстве или принятые шаблоны поведения от старшего поколения. То есть мы просто повторяем за действиями родителей. Сродни бытовым навыкам: уборка жилища, семейные рецепты, решение хозяйственных вопросов и т.д. То есть, в данном случае речь совсем не идет о фактическом использовании данной вещи в будущем. Мы просто выполняем знакомую для себя программу, свидетелями которой были в раннем возрасте. Более того это программы будет, скорее всего, проявляться и в другом: мы забудем какие вещи сохранили, эти вещи будут перевозится по классическому логистическому маршруту: дача — гараж и т.д.
2) Еще одним блоком психологических причин может являются выстроенный у каждого ассоциативный ряд. Например, данная вещь является воспоминанием о ком-то или о чем-то. Или конкретна эта вещь досталось человеку с трудом, является атрибутом успеха, достижения, победы. Тогда такой предмет перестает иметь только рыночную, практическую или меркантильную стоимость. Он еще наделяется и духовной индивидуальной ценностью. В этом случае такой символ будет храниться всегда и будет находится рядом с владельцем. К таким культурным для каждого человека ценностям могут относиться и любые предметы, переданные по наследству. При этом их фактическая стоимость будет совершенно неважна. И единственно возможным способом дальнейшего использования подобного имущества — это передача его своим детям. Так как итакие предметы носят силу семейной традиции.
3) К еще одним блоку причин хранения вещей могут относится причины, основанный на травмах и психологических ударах, которые когда-то пережил человек. Тогда подобное накопительство вещей является страховочным средством в случае наступления повторного травмирующего эпизода. Такие практические примеры хорошо описаны. Это случаи пережитого голода, тогда человек хранит целый запас продуктов с большим сроком годности. Это случаи нехватки красивых вещей из-за финансового недостатка, тогда человек склонен покупать вещи с целью побаловать себя. И даже не будет носить или использовать данные предметы гардероба, но приобретать их будет регулярно.
4) Отдельно стоит отметить различные расстройства психики, когда происходит чрезмерное накопление вещей как за счет собирания их и доставку в свое собственное жилище, так и по причине не выбрасывания ничего. Эти случаи, как правило, касаются проблем одиночества, разочарованности, нереализованности и ,как следствие, закрытости образа жизни. Тогда вещами пытаются заполнить пустоты в душе и окружении. Одним словом, все подобные проявления могут быть связаны с тревогами о будущем. Но тревоги, переживания, страхи и боязни формируются на основании пережитого опыта. По-этому каждый из нас при приблизительно равных условиях обладает абсолютно индивидуальным набором страхов и переживаний. Так как в рамках жизни нас травмирует, пугает, обращает на себя внимание разный список и набор раздражителей и событий. Мы накапливаем именно свой жизненный опыт, на основании которого делаем выводы и пытаемся обезопасить себя в будущем.
Марина Калюжная, врач психиатр-нарколог, основатель сети клиники доктора калюжной, которая спасает жизни по всей России
Вообще старые вещи мы часто храним не из-за самой вещи конечно. Коробка с проводами, банка пуговиц или старая куртка дают мозгу одно и простое ощущение: «я подготовлен». Будущее непредсказуемо, а предмет под рукой будто возвращает вот этот непредсказуемый контроль. Особенно это заметно у людей, которые переживали дефицит, потерю денег, переезды или нестабильность в семье. закрепляется мысль «сейчас выброшу а потом понадобится» и тревога сразу рисует неприятный сценарий. вещь становится маленькой страховкой, хотя пользуются ей раз в 5 лет или вообще никогда. Чем выше тревога тем сложнее принять необратимое решение. выбросить — значит закрыть возможность, а оставить можно «на всякий случай». Поэтому человек откладывает выбор: шкаф забит, балкон забит, но внутри вроде спокойнее. ненадолго.проблема начинается когда вещи мешают жить, вызывают конфликты, стыд или человек не может расстатся даже с очевидным мусором. тут уже может быть сильная тревога или накопительство. помогают очень маленькие и простые шаги: убрать 5 предметов, сфотографировать памятную вещь, сомнительное отложить в коробку на месяц. Мозгу так проще привыкнуть что безопасность хранится не в старом чайнике, а в способности справиться.
Лариса Верчинова, клинический психолог, гипнотерапевт, энергопрактик. Психолог Благотворительного Фонда «МЫ РЯДОМ». Мастер гвоздестояния и гвоздетерапии. Основатель Центра энергопрактик LARISS
За этой фразой почти всегда стоит тревога — не про вещь, а про будущее. «Вдруг пригодится» — это попытка контролировать неопределённость. Чем выше фоновая тревога, тем труднее расставаться с тем, что теоретически может защитить от нехватки.
Особенно это выражено у людей, чья семейная история связана с дефицитом: если бабушка хранила всё подряд — это не странность, а опыт выживания, передавшийся как поведенческий паттерн.
Вещи также выполняют функцию эмоционального якоря. Старое платье — это не ткань, это период жизни. Выбросить его ощущается как потеря части себя или прощание с тем, что уже не вернуть.
Когда это становится проблемой? Когда вещи занимают не только пространство, но и голову — вызывают вину, тревогу, ощущение незавершённости. В таком случае работать нужно не с хламом, а с тем, что за ним стоит.
